Она смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Впрочем, по сравнению с событиями трехдневной давности, все это сущие пустяки. А вот три дня назад… при этом воспоминании ее снова охватила дрожь. В тот вечер, к концу работы, неожиданно явился ее любовник и покровитель. Чтобы незаметно выскочить на улицу и сесть к нему в фиакр, ей пришлось воспользоваться черным ходом. Они ехали долго, а когда приехали, он повел ее в незнакомый дом, где заставил переодеться в непристойное платье. Почему она позволила ему распоряжаться собой как игрушкой? О том, что происходило потом, вспоминать было противно. Как она до такого докатилась? Потрясенная разнузданным развратом, правившим бал в незнакомом ей доме, напуганная исступленными воплями, она была сама не своя и не осмелилась протестовать. В тот вечер она увидела, каким необузданно-жестоким может быть ее молодой любовник, и с тех пор не может думать о нем без содрогания.

Легкий ветерок пригнул пламя свечи, фитилек затрещал и потух, распространив вокруг себя резкий запах горелого. Этого только не хватало! У нее не нашлось огнива, чтобы вновь зажечь свечу. И хотя она знала, что стоит одна в пустой кухне, ее медленно охватывал липкий страх. Вскоре ей показалось, что рядом кто-то есть. Наверное, это какая-нибудь мелкая живность или насекомые, что в начале осени наводняли теплую кухню в поисках пристанища на зиму. За спиной раздался треск, и ей почудилось, что кто-то проскользнул совсем близко от нее. Собравшись с духом, она заставила себя обернуться, но в темноте ничего не увидела. Ей показалось, что в кухне неожиданно стало душно, и, охваченная паникой, она часто задышала. В необъяснимом порыве она рванулась к лестнице, ведущей на верхние этажи, но невидимая рука схватила ее и притиснула к мускулистой груди. Жуткая боль пронизала шею; она потеряла сознание, а потому не поняла, что умирает, исторгая потоки крови.

Ранним утром помощник повара обнаружил в кухне два тела: задушенной Маргариты Пендрон и раненого дворецкого Жана Миссери; дворецкий был без сознания. Рядом с ним, в алой луже, растекшейся по каменному полу, валялся нож.